Тем же утром, в пятницу 14 июля, собирается матчевый комитет. Явились один американец - Крамер, один русский - Крогиус и два исландца - помощник арбитра Гудмундур Арнлаугссон, а также член ИШФ и глава матчевого комитета от ФИДЕ Бальдур Мёллер, исландский министр юстиции.

Перед обсуждением неотложных проблем первый вопрос ставится о протоколе: вовремя ли появилось обращение

Тем временем, страдая угрызениями совести, Шмид пытается встретиться с Фишером и обсудить положение. Он сообщает матчевому комитету, который вскоре столкнется с неизбежным протестом американцев, что готов изменить решение. После получения письма от Крамера он просит Дарраха составить официальную апелляцию, которую необходимо подать до полуночи, предельного срока по правилам

По горячей линии, установленной между номером Фишера и игровым залом, он звонит Ломбарди. Тораринссон приказывает убрать камеры. Фишер добавляет новое условие: отсчет на его часах должен начаться заново. Уже оскорбленный Фишером, а теперь окончательно разозлившись, Шмид отказывается. Правила есть правила. Он проявляет уважение к Спасскому, а чемпион мира и так ждет уже сорок минут.

Вопреки своему желанию, находя всё происходящее «вульгарным», гроссмейстер Олафссон по требованию

В любом случае, с точки зрения закона, ясности не было. Фокс считал, что Исландская шахматная федерация продала ему права на съемки. Кино - и видеозапись разрешалась правилами матча и составляла значительную часть его бюджета. Но правила также гласили, что игроки имеют право заявить о любых беспокойствах, а Фишер пожаловался, что камеры его отвлекают.

В амстердамском соглашении были свои слабые места, но Эдмондсон сделал всё, чтобы предусмотреть любые случайные требования Фишера. Когда